Yury Luchinsky / Лучинский Юрий Михайлович (ment52) wrote,
Yury Luchinsky / Лучинский Юрий Михайлович
ment52

ЛЕДЯНЫЕ ГОРКИ

Третий класс. Зима. Двор семьдесят пятой школы на Большой Посадской.
Достаток снега и легкий морозец.

***

Я обладаю определенным авторитетом среди одноклассников, как интеллектуал. Но в равной или даже большей степени пользуюсь их неприязнью за достаточно вольное поведение и свободу манер.

Неприязнь, вольно или невольно, подогревается любимой учительницей Таисией Ивановной[1]. Мне на ее уроках особо нечего познавать. А ей на этих же уроках не хватает чего-то, чтобы я ей не мешал.

Старый советский метод. Противопоставление индивидуума массе. Макаренковщина и дедовщина. «Мужики» и активисты. Разделяй и властвуй. Меня не любят[2]. Мы вместе играем, балуемся. Но не любят. И эта нелюбовь часто проявляется.

***

Итак, вечер в школьном дворе.

Теплоцентрали еще нет. “Газпром” еще не создан. Школа имеет свою котельную, отапливаемую углем. Для чего в углу Г-образного здания навалены кучи угля. Кучи засыпаны снегом и покрыты ледяной коркой. Получается некая смесь “марсианского” пейзажа и полосы препятствий.

На этих горках мы играем в неких “вездеходов”. Игра заключается в хаотическом бегании по заледенелым угольным горкам с имитацией на губах тарахтения вымышленных моторов.

Во время беготни “сцепляемся языками” с Сережей Бойкиным[3] и Мишей Руновым[4]. Дискуссия сводится к выяснению, примерно, кто из спорящих есть козел. Словесный контакт переходит в силовой. Оппонентов двое, козлом оказываюсь я.

Оказываюсь лежащим на снежном насте между двух угольных холмиков. Остальные продолжают изображать вездеходы, постоянно перескакивая через меня, лежачего. И никак не дают мне подняться, сбивая с ног вновь и вновь.

Я – поверженный. Я – лежачий. Я – “белая ворона”. И мне нельзя встать на ноги. Меня нужно сбивать и сбивать.

За пару-тройку минут лежания просыпается бешеная ненависть к обидчикам – осознанная. И еще неосознанная – к агрессивно-послушному большинству”[5].

Преодолевая удары одноклассников, встаю. Рыча от ярости и ненависти, начинаю гоняться один за всеми. С неистовым желанием поймать хоть кого-нибудь. И бить его, бить, грызть зубами!

Поймать не удается. Меня снова сбивают. Топтание повторяется.

Снова встаю. Кого-то ловлю. Не из “мелочевки”. Из “авторитетов”. Кажется, Сашу по кличке “Люся[6]”. Как пушинку сбиваю его на землю и бью, ломаю… Странно, но в обычных ситуациях он бьет меня.

Только мое неумение драться и толстая одежда спасают несчастного от телесных повреждений. Отпускаю его, только удовлетворив кровожадную страсть.

Одноклассники стоят. И смотрят. И никто не вмешивается.

Через некоторое время в подобной ситуации между горок лежит Боря Петров. Этот уже из “массы”. Не личность.

Но на этот раз проблемы не у меня.

И я вместе с одноклассниками радостно и упоительно бегаю через Борю Петрова, пиная его ногами и не давая ему встать. Чувство душевного комфорта от единства со стадом. Или коллективом. Чувство, знакомое по разборам нарушителей, когда разбирают не меня.

Вся наша жизнь в тоталитарной и "соборной" стране - бег по ледяным горкам.



[1] В этот момент ей нет тридцати. Приезжая. Образец «советской учительницы» в простом и очень аккуратном одеянии, пучком волос на затылке и непоколебимыми понятиями о плохом и хорошем. Цветы и слезы при выпуске после 4-го класса.

В новой жизни случайно встретил бывшую одноклассницу Тамару. Получил от нее Телефон учительницы. Сказала, что очень занята, и что скоро сама перезвонит. Не позвонила.

Через пару лет, с той же Тамарой поехали в 85-ю школу, отметиться по поводу 40-летия похода в первый класс. Потом решили заехать к первой учительнице. Искренне хотелось повидаться. С цветами и прочим антуражем. Тамара позвонила. Опять отказ. Вновь пообещала пригласить. И вновь тишина.

Штамп это – «первая учительница».

[2] Позднее было круче – Таисия Ивановна поручала мальчикам силой вытаскивать меня из класса за, якобы, неповиновение ей.

[3] Уже упоминал: сын морского офицера и мамы-активистки, поражавший меня чтением детских книжек с картинками для дошкольников. В классе был в авторитете.

[4] Из того же “морского дома”(см. этот дом в этой прогулке). Тоже в «авторитете». Вместе с Бойкиным участвовал в команде учительницы по «силовой дисциплине».

[5] Выражение сформулировалось уже в период новейшей истории. Высказано профессором Ю. Афанасьевым на Первом Съезде Народных депутатов СССР в мае 1989 года. Но точнее не придумать, хоть применительно к Съезду Депутатов, хоть к пацанам из ленинградской школы.

[6] Кличка была всего лишь результатом произвольного чередования гласных в его фамилии. Сейчас дружим с ним на одном из социальных сайтов. «Люся» уже много лет живет в Иерусалиме и имеет приличный бизнес.

2003 г.
Tags: народ, школа
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments